Игра на выезде

Те, что хотят жить, держатся отсюда подальше. Они пишут стихи любимым, растят детей, смотрят футбол и, главное, ценят чужую жизнь. Они, не бегают по заброшенным зданиям, играя в войнушку, не ползают на брюхе в камуфляжных костюмах и не берут на мушку других людей. И уж, конечно, они не приезжают в Припять…

Игорь не звал их сюда. Они сами явились в Зону, чтобы развлечься, пощекотать нервы. Три полных автобуса тех, кому сложно понять очевидные вещи.

Новоявленные сталкеры.

Они быстро вживались в роль охотников, не зная, что сами всего лишь дичь на чужой территории. Игорь слышал их смех сквозь защитные маски, видел, как они набивают пневматические маркеры шарами, и думал о том, что пришла пора напомнить, как в Припяти умирали люди…

Игра началась утром. Игоря затрясло, когда тишину утопающего в зелени города разорвали крики, топот ног в высоких ботинках и хлопки выстрелов. Фигурки чужаков с игрушечным оружием замелькали на недавно тихих и пустынных улицах.

Лишь один человек на земле знал этот город. Тот, кто родился, вырос и находился здесь в момент взрыва реактора. Человек, помнивший все, ныне сжимал карабин с подствольным магазином на семь патронов, набитых свинцом.

Он отошел от окна на пятом этаже пустого дома и, пройдя через гостиную, вышел на лестничную площадку. Эта многоэтажка была «чистой» — мародеры разграбили ее еще в середине девяностых, когда серьезно упал уровень радиации. Из квартир вынесли все, оставив только хозяйственную мелочь и сотни пожелтевших фотографий. Тогда его не было здесь, да и мал он был, чтобы нажимать на спусковой крючок. Теперь же все изменилось и, поправив ремень, утыканный патронами, он начал спускаться по лестнице.

Переступая через мусор, битое стекло, он крутил в памяти кадры прошлого. Отца-пожарного, бывшего в «первой шеренге» — в числе тех, кто в летних рубашонках бросился на горящий реактор. Видел мать, которая работала на АЭС и уже в первые часы получила несколько сотен смертельных доз радиации. Вспоминал младшую сестренку, игравшую в песочнице, когда над городом уже висело радиоактивное облако…

Они все умерли. Умерли, как и другие, что вдыхали «горячие частицы», а выплевывали куски легких.

Никто не понимал, что происходит, и только военные ходили в респираторах. Эвакуация началась, когда многие уже были обречены,. 50-тысячное население вывезли из Припяти за три часа. Колонна из 1100 автобусов растянулась по шоссе на 20 километров, и никто не думал о том, что пути назад нет и что советский рай, воплощенный в отдельно взятом уголке страны, умер.

Он пришел в себя, почувствовав легкие шлепки по надетой на голое тело футболке. На груди расплылись три красных пятна, так похожие на кровь.

— Ты убит, приятель, — услышал он голос парня, появившегося у входной двери подъезда. Парень смотрел на него сквозь защитные очки, улыбался и продолжал целиться маркером ему в грудь.

Наверняка он был всего лишь безобидным клерком, переигравшим на компьютере в «Сталкер», но это было уже не важно. Сейчас здесь были только враги, пускай и играющие по другим правилам.

На то, чтобы поднять карабин и нажать на крючок, ушла доля секунды. Он выстрелил, почти не целясь, и угодил своей жертве прямо в грудь. Парня отбросило на улицу, а эхо выстрела прокатилось по округе, согнав с деревьев потревоженных птиц.

— Нет, приятель. Я давно мертв, — прошептал он, перешагивая через тело.

Во дворе было тихо. Судя по всему, любитель экстремальных развлечений забрел сюда один, надеясь устроить засаду на себе подобных.

«Шакалам пристало ходить стаей» — пронеслось в голове, когда он, закинув карабин на спину, потащил тело в дом. Выстрел, конечно же, слышали многие, но вряд ли кто-то придаст этому значение: в Припяти стреляли часто. Стреляли одичавших собак, стреляли забредающих на окраины волков, просто стреляли… Теперь открылась охота на новую дичь.

Он вспомнил, как «оранжевый» президент нес чушь про развитие туризма в Чернобыльской Зоне. Представил, как тысячи молокососов сидят перед экранами, как они наводят рамку прицела, жмут левую кнопку мыши и с восторгом заливают рисованные стены кровью…

«Сталкер: Тень Чернобыля». Прилив ярости он ощутил сразу, как только прочитал аннотацию на обратной стороне упаковки: «В отличие от большинства шутеров, «Сталкер», действительно, широкомасштабное развлечение на многие вечера…» Он с удовлетворением подумал, что для одного из них это развлечение стало последним.

«Сколько их еще? — задал он себе вопрос и сам же дал ответ: — Около сотни».

Первого с нафаршированной свинцом грудной клеткой он дотащил до третьего этажа и сбросил в зияющую шахту лифта. Двух других уложил в здании больницы на краю города. Труп четвертого нашел приют в подвале детского сада среди разбросанных и до ужаса крохотных противогазов…

Он убивал их аккуратно и методично. Сторонился групп — искал одиночек. Накинув куртку одного из них, он слился с ними, стал внешне такой же овцой в их овечьей игре. Только своих врагов он угощал не желатиновыми шарами с краской, да и «маркер» в его руках был куда посерьезнее…

 

* * *

КПП «Лелев» вел свою обычную для двух часов ночи жизнь. Старшина Самойленко сидел, откинувшись на спинку стула, и ковырял во рту зубочисткой. Было тихо, и лишь изредка покой раздирало уханье сов, расплодившихся в округе после аварии.

Эдем для дикой природы, — вспомнил он слова того биолога, что приезжал в Зону пару лет назад и загнулся потом от лейкемии. — Говорили этому ботанику в очках — не хрен по Зоне с лупой и сачком ползать, — нет, не слушал.

— Вот ответь мне, Игорек, — сказал Самойленко, зашелестев газетой. — Почему на свете столько дураков?

Молодой сержант, сидевший за столом у телефона, поднял на него глаза.

— Ты о чем, Сергеич?

— Да все о том же, сержант, все о том же. То железо «грязное» тащат, то браконьерят и мясо, за версту «фонящее», жрут, теперь вот туризмом занялись! Даже ты у нас больной на всю голову.

— Это почему больной?

— Да потому: вместо того, чтобы по Хрещатику бродить да дубиной груши околачивать, ты сюда приперся. Да еще в Припять просился! Тебе еще детей делать, а ты сюда — по ядерным могильникам куролесить приехал. Мне-то по фиг, где хозяйством трясти, а тебе оно еще пригодятся. — Самойленко закурил. — Смотри, что в газете про тех «художников» с красками пишут: семерых Рембо «турфирма» не досчиталась! Быстро пронюхали журналюги. Всего двое суток прошло, а уже знают, что пять трупов и двоих пока не нашли.

— Как считаешь, Сергеич, теперь долго туристов сюда не пустят?

— А сам как думаешь? Интересную игру придумали. Дураков, желающих поразвлечься, хватает… Триста баксов с носа или сколько там за участие?

— Триста, — сержант прищурил глаза.

— Рейтинг после игры составили, победитель пять человек краской измазал и пять штук зеленых в кармане увез…

— Неплохо, кивнул Игорь. — Только не тому бабки отстегнули. Первый не пять, а семь завалил. — Он провел пальцами по зарубкам на прикладе своего карабина. — И еще завалит, если этих трупов окажется мало.

Снаружи по-прежнему ухали совы, где-то вдалеке начал подвывать волк… Старшина бросил взгляд на конец газетной статейки, зачем-то перечитал последнюю фразу вслух:

— «Те, что хотят жить, держатся отсюда подальше».

© Андрей Рухлов
август 2008 г., Саратов

Авторское послесловие

Рассказ «Игра на выезде» был написан в 2008 году, то есть, на данный момент одиннадцать лет назад. Я не горжусь этим текстом и можно сказать, что это была «проба пера», попытка написать нечто художественное, и что могли бы принять к публикации в какой-нибудь газете или журнале. Для публикации требовалось написать нечто подходящее по тематике и с прицелом на электронную версию питерской «Магии ПК» я и накропал этот рассказик. Гонорар за него был смешным — порядка 300 рублей, но главным для меня стало пополнение списка публикаций.

© Андрей Рухлов
4 июня 2019 г., Архангельск


Комментарии: