Как опубликовать стихи?

Не оставили вы шансов российской армии, дорогие мои, и поэтому придется рассказывать о бумагомарательстве. Например, о том, как начинался мой путь к писательской «славе».

Писать на эту тему буду с иронией, так что прошу не кидаться тухлыми яйцами…

Итак, я отслужил срочку и вернулся в домой Архангельск. Я не представлял, чем буду заниматься дальше, но был полон сил, оптимизма, и казалось, что могу свернуть горы. Судите сами – 20 лет, все дороги открыты, рост под два метра и вес под сотку, да еще и любитель книг, то есть человек вроде неглупый.

В то время я мечтал о «бэушном» мотоцикле, думал о налаживании личной жизни и рассчитывал опубликоваться в каком-нибудь журнале.

Моё литературное «наследие» в те годы насчитывало порядка 30 стихов о любви, но я совершенно не представлял кому их показывать и куда отправлять.

Сейчас с развитием интернета всё гораздо проще: набил текст в ворде и запулил в редакцию какой-нибудь газетенки! Тогда же, в 2002-ом «паутина» была только под потолком, а единственная сеть, которой я пользовался, имела ячею на тридцать и предназначалась для ловли окуней на таежных озерах. Да что говорить, даже компьютеры были роскошью! Ультрасовременный для того времени Pentium-III стоил под 30 тысяч рублей, и с моей зарплатой охранника (1800 в месяц) я мог копить на него годами.

Ручка, бумага, книги… Это весь писательский инструментарий, которым я располагал и поэтому «шедевры» приходилось старательно переписывать печатными буквами в тетрадку и беречь как священный манускрипт.

По мере же заполнения страниц все чаще возникал один и тот же вопрос: куда деть это поэтическое добро?

Для полновесного сборника стихов не хватало объема, в местных изданиях, которые я покупал в киосках, поэзии не печатали, и постепенно приходило осознание, что срифмованное наматывание соплей на кулак посторонним людям не интересно.

И все-таки я не терял надежды, продолжал всматриваться и искать… пока, наконец, не наткнулся на давно канувший в Лету литературный альманах «Двина».

* * *

Забегая вперед скажу: в том журнале печатали полную хрень. Мне, фанату Кинга, рассказы из жизни крестьян, поморов, и других жителей Русского Севера, казались настолько скучны и убоги, что в голове не укладывалось, как можно писать подобное и не умереть за печатной машинкой?

Стихи в «Двине» были из той же оперы, но верхом нудятины была передача по радио, где северные литераторы умничали и каждые 10 минут вспоминали Ломоносова, Писахова, и самого значимого в наших краях автора – Абрамова.

— Ах, — говорил ведущий, – последние стихи молодого Виктора Мотина своими переливами напоминают мне поэзию Тютчева и сполохи северного сияния декабрьской ночью! Наверное, Мотин станет литературным будущим нашего края, новым алмазом поморской глубинки!

Хрен вам и вашему Мотину! – отвечал я, выключая радиоприемник. – Рухлов здесь родился, так что вырубайте деревья, запасайтесь бумагой, готовьте типографский станок!

Сейчас вы конечно решите, что уже тогда я был о себе слишком высокого мнения… В действительности это не так, талантом я себя не считал и напротив был всегда скромен, чересчур скромен.

Единственное, что было у меня не отнять – это веру в себя и накопив за неделю храбрости, я взял исписанную тетрадку и поехал в редакцию.

Резиденция главного (и единственного) литературного альманаха региона находилась на Выучейского 18, где располагалось ни много ни мало Правительство Архангельской области.

Классно устроились писаки, неправда ли? Жлобы-охранники на первом этаже, пропускная система, и я – почти двухметровый салага в дубленке из кожзама, да с тетрадкой стишков!

Ввиду врожденной скромности, подходить к зевающим в будке амбалам я не стал, и сделав морду кирпичом сразу же устремился к лестнице, где через несколько секунд меня догнали и повязали…

— И куда ты намылился? – рявкнул один из быков.

— В редакцию! – не моргнув ухом ответил я.

— В какую нахрен редакцию? – вцепившись в мой рукав гаркнул второй.

Как сейчас помню, спасла меня свалившаяся невесть откуда бабка-вахтерша:

— Так он в «Двину», хлопчики! Так, паренек?

Я облегченно выдохнул и кивнул:

— Именно так!

* * *

В святилище поморской литературы я в тот день не попал, так как на дверях редакции висел амбарный замок. Бабуля, занимавшаяся кстати, оформлением пропусков сказала, что представители местной интеллигенции появляются там раз в пятилетку, но пообещала обязательно передать мою рукопись.

Признаюсь, отдавал тетрадь скрипя сердцем…

А вдруг потеряют? Столько трудов вложено, а я вот так запросто вручаю «сокровища мировой литературы» незнакомой пенсионерке!

Но отдал. И принял совет зайти через пару недель.

Две недели ожидания! Вы можете себе это представить? Полмесяца не находил себе места, бродил из угла в угол, мусолил в голове мысль, что стою на пороге первой публикации!

Как знать, а может быть лет через двести поэты и писатели всего мира будут отмечать эти две недели? И допустим в литературном календаре они будут значиться как «рухловские чтения»?

А что, очень даже звучит!

Когда срок наконец вышел, и я вновь переступил порог административного здания, то оказалось, что тетрадь уже несколько дней дожидается автора на посту охраны.

Моей знакомой бабули не было, на входе сидела женщина лет сорока, которая, стоило мне заикнуться, сразу же вытащила из стола рукопись.

Первые три страницы были исчирканы красной ручкой и в довесок прилагался лист А4 озаглавленный: «Отзыв на стихи А. Рухлова».

Почерк размашистый и небрежный, а в конце должность и подпись: зампред областной писательской организации Елена Кузьмина.

Я несколько лет хранил эту рецензию, невзирая на то, что некоторые слова впору было расшифровывать опытному криптографу.

Отдельные фразы из той писульки я помню дословно и в них было следующее:

«К стихам данные тексты не имеют ни малейшего отношения. Автору невдомек, что поэзия – это не срифмованные строчки, и поэтому он сыплет шаблонами, которые давно устарели. Советую больше читать, в частности произведения настоящих поэтов».

Ниже стояла смягчающая приписка: «Автор молод и не глуп, но ему стоит попробовать себя в других жанрах!»

* * *

Для любого автора критика полезна, но в тот момент я чувствовал, что на меня опрокинули ушат помоев.

Какое-то время я просто стоял, сжав губы и скривившись в злой усмешке. Вахтерша же, видя мою реакцию и понимая чувства сказала:

— У вас прекрасные стихи, мы читали их всей толпой, и знаете… Да у вас даже лучше, чем у Пушкина!

— Спасибо, – ответил я.

— А вы поднимитесь к ним в редакцию, сейчас там как раз есть секретарь и поговорите.

Я не имел представления, о чем мне разговаривать с секретарем, но с другой стороны, что мне было терять?

Змеиное гнездо находилось на третьем этаже здания и представляло собой заваленную бумагами, книгами и журналами комнатенку с двумя письменными столами и компьютером. За одним из столов сидела дама предпенсионного возраста встретившая меня на редкость доброжелательно.

Она явно оказалась не в своей тарелке узнав, что за тип к ним пожаловал и закидала меня комплиментами по поводу моих забракованных стихов.

— Так почему их не взяли, раз они так хороши? – спросил я.

Дама помялась, а затем виновато выдала:

— Ну вы должны понимать, что у настоящих поэтов и писателей свой взгляд на литературу. Нам, простым людям, нравится одно, а у вкусы более искушенные, профессиональные!

— Но как же так? Главное, чтобы произведение нравилось простым читателям, разве нет? Писатели и поэты должны сочинять прежде всего для людей!

Собеседница не нашла, что ответить, ну а я купил шесть номеров этого самого альманаха, дабы дома, заценить «настоящую» литературу. «Двина», к слову сказать, выходила смешным тиражом в 1000 экземпляров и в редакции стояли целые коробки непроданной макулатуры.

Последнее обстоятельство меня изрядно развеселило… Если творения ваших авторов настолько хороши, то какого хрена их никто не читает?

Ёрничать и сыпать сарказмом я не стал. Об этой женщины ничего не зависело, она ничего не решала, и вообще, как мне показалось была искренне расстроена тем, что мою писанину отказались публиковать.

У меня же в душе полыхала обида, но она вскоре угасла, а дома, когда я открыл альманах «Двина» и начал читать, мне и вовсе стало смешно.

* * *

Настало время подвести итоги и ответить на главный вопрос последних постов:

— Как опубликовать стихи?

Отвечаю:

— Никак!

Точнее можно напроситься в какую-нибудь районную газетенку, но вы точно можете не рассчитывать на гонорар или на какое-либо признание.

Скажете, что я опять подвожу всё к деньгам? Вот такая я меркантильная сволочь! Автор должен что-то кушать, кормить семью, помогать близким людям, а рифму на хлеб не намажешь. Поэтому, я вынужден заключить и донести до непризнанных талантов – стихи не востребованы, поэзия в наше время мало кому нужна и рифмовать строчки можно лишь для собственного удовольствия.

Сборник стихов реально издать только на собственные средства, но затем штабеля книжек придется годами раздаривать своим друзьям и знакомым.

Массово покупать не будут, таков менталитет. Большинство захочет в подарок, чтобы поставить на полку. Не прочитать, а именно поставить. На память, как сувенирную статуэтку.

Правда у стихоплетов есть еще один путь, а именно написание текстов песен, но для этого нужно идти не в типографию, а налаживать контакт с музыкантами. Стихи, положенные на музыку и исполненные известной группой, стоят прилично и загвоздка лишь в том, что исполнители в большинстве случаев пишут сами.

Обычно пишут, но не всегда… И стало быть попробовать можно.

Лично для меня стихоплетство – не хочу называть свои попытки поэзией – процесс во многом интимный. У большинства стихов есть адресат, Муза, и поэтому я уже много лет не выставляю их на всеобщее обозрение.

Раньше выкладывал на какие-то бесплатные сайты, но затем пересмотрел отношение.

Учитывая, что некоторые из Вас высказали желание познакомиться с моим стихотворным творчеством ближе, я обещаю, что отберу несколько нейтральных и выложу в инстаграме, но это будет чуть позже, хорошо?

На этой ноте кланяюсь и обнимаю. Мне было очень приятно видеть ваш интерес, читать и отвечать на комментарии.

© Андрей Рухлов
Instatext — копия поста

 


Комментарии: